среда, 28 февраля 2018 г.

Аллюзии: Феликс Кривин

(продолжение)

Эпиграф : )
«Я из семьи потомственных читателей. Мой прадед самого Пушкина читал. Дед читал Льва Толстого, отец Алексея, тоже Толстого, а я тоже Алексея, но не Толстого, а этого…» (Ф. Кривин)

отсюда
"Аллюзия Кривина не просто отсылает читателя к общеизвестным сюжетам, она иронизирует, переосмысляя первоначальный текст" (с)

Каждый человек – это роман, и даже не один роман, а целая библиотека. 

Вера Павловна из книжного киоска была женщина в цветущем, но все-таки возрасте и прожила большую, интересную жизнь, которую охотно рассказывала покупателям.
Муж её занимал крупный пост в государственном аппарате, он был намного старше, и она не любила его. Однажды ей встретился молодой офицер, у них возникла любовь, но муж об этом узнал и лишил её возможности видеть единственного и горячо любимого сына. Она чуть не покончила с собой самым ужасным образом, но потом смирилась и пошла работать в киоск.


...Мало ли что случается в жизни. Один знакомый Веры Павловны, судебный заседатель, во время суда вдруг почувствовал себя соучастником тяжкого преступления и отправился за преступницей в ссылку.
Или другой знакомый Веры Павловны. Он утопил свою любимую собаку. Его заставили это сделать, и он не мог возражать, потому что привык молча повиноваться. Что может быть ужасней молчаливой покорности? Самого опасного противника мы носим в себе.


Вот Вера Павловна: женщина она достаточно молодая, ей еще четыре года до пенсии, – а кого только не было в её жизни! Не говоря уже о её близком друге, который спал на гвоздях, ему ничего, кроме гвоздей, вообще не было нужно, и не говоря о другом, который резал лягушек, доказывая, что природа не храм, чтобы ждать от неё милостей, и нужно в ней работать, а не дурака валять, – был в её жизни, например, человек, которого никто не видел, но все слышали. А другой так приспособился жить в воде, что мог вообще не появляться на суше.
Вере Павловне везло на хороших людей.

Один из её знакомых много лет просидел в крепости, и там ему была открыта тайна несметных сокровищ. Потом, бежав из крепости, он добыл сокровища и, по возвращении на родину, отомстил врагам, которые засадили его в крепость. Подумать только, что может сделать справедливость, если ей дать средства!..


Вера Павловна рассказывала о своей не то родственнице, не то соседке. У неё, представьте себе, два сына. Один – здоровенный балбес, учиться не хочет, а хочет – что бы вы думали? Жениться. Так и говорит: не хочу учиться, а хочу жениться. А старший – студент, способный мальчик, но возомнил, что ему всё позволено. Убил какую-то старуху. Теперь его будут судить. Ну каково это матери? Ох, дети, дети… Тут один старичок ходит, покупает книжки. Все Шекспира спрашивает. У бедняги три дочери, а жить негде. Все, что имел, роздал детям, а они его выгнали, ну можно такое терпеть? Совсем с горя сдвинулся старик, теперь ходит, спрашивает Шекспира.

Вера Павловна между тем вспомнила о своем дяде, которого в каком-то провинциальном городе приняли за столичного ревизора. Надавали ему взяток… Он потом их сдал в милицию.
«Это случайно не тот дядя, который скупал мертвых душ?» – с намеком спросил Калашников.

Она рассказала ему о знакомой девочке, у которой тоже не было дедушки, но потом он нашелся и увёз девочку от её жестоких хозяев. Вообще-то он не был ей дедушкой, он был беглый каторжник, но очень добрый, отзывчивый человек. 
...у неё у самой детство было трудное, отдали её в люди. Написала бабушке, чтоб её забрала, а на конверте – глупая была – написала: «На деревню бабушке».

Слушатели кивали: чужая страна, на чужбине долго не проживешь... Один, правда, прожил двадцать восемь лет, но это лишь потому, что жил он на необитаемом острове, где никто не лез в его жизнь.


...Так они сумерничали, не зажигая огня, а книги прятались в темноту и, пользуясь тем, что там их не могли прочесть, придумывали себе совершенно другую жизнь, не похожую на ту, что в них описана.

Книгам тоже надоедает одна и та же жизнь. Пусть даже самая интересная. Подвиги – это хорошо, но иногда хочется снять доспехи, завалиться на диван… А тот, толстый, который на нем протирал бока, пускай теперь он повоюет с мельницами.


Реминисценция, аллюзия, цитата

Комментариев нет:

Отправить комментарий